Previous Entry Share Next Entry
Нью Йорк
blumenfeld
natasha_laurel

У бывшей русской подданной в квартире кавардак,
А значит что-то и в душе наверняка не так,
Но как легки ее слова, и пусть неважно спит,
Но от "Столичной" голова под утро не болит.

Два часа ночи. Нью Йорк. Я сижу в дайнере, на неизвестной улице параллельной Бродвею, передо мной стоит стакан водки. В водке кубики льда и соломинка. Лиса в винограднике не испытывала большего недоумения чем я, сидя над этим стаканом. Лёд не дает мне выпить водку как положено. Потягивать водку из соломинки я не буду. Я, хоть и бывшая, но подданная русская.

В поисках выхода я начинаю шарить глазами вокруг и натыкаюсь на чайную ложку. Ложка лежит на соседнем столе. За ним сидит тучный, очень пожилой человек в очках. Только волосы у него на голове светлые и курчавые, как у купидона. Растопырив ноги, он повернулся всем торсом к противоположному столу и общается с сидящей там компанией. Молодой человек в водолазке внимательно его слушает. Все в нем, от свитера толстой вязки до блестящих глаз говорит об артистичности натуры. Впрочем, лучше всего об артистичности его натуры говорит тот факт, что он только что переместился в этот дайнер с вечеринки в честь окончания сорок шестого нью йоркского кинофестиваля. Это мне известно наверняка, потому что мы тоже только что оттуда переместились. Мы это моя подруга, Дороти которая так же приехала в Нью Йорк по делам и мои знакомые, Эрнст и Паша, которые представляли на фестивале свой короткометражный мультфильм. Посмотреть можно здесь . За неделю до этого я была на их творческом вечере в Калифорнии, где и узнала, что мы, оказывается, будем в Нью Йорке в одно и то же время. Я хотела этому громко обрадоваться, но тут подошла женщина из аудитории и стала высказываться про мультфильм, про научную фантастику вообще и Станислава Лема в частности.

Эрнсту пришлось отвлечься от моей радости и признаться женщине, что он читал Лема в детстве и, откровенно сказать, сейчас ничего уже не помнит.

Женщина на секунду замерла, покачнулась и выдохнула, Как? Вы не перечитывали Лема? Ее тяжелый взгляд говорил о том, что не перечитывать Лема есть степень тяжелейшего морального падения.
- Я постоянно перечитываю Лема – добавила она и осуждающе покачала головой. Нависла неловкая пауза, так как никто из присутствующих Лема явно не перечитывал.

С Эрнстом и Пашей мы все-таки созвонились и встретились в Нью Йорке. И вот, сидим все вместе в дайнере после закрытия фестиваля. Хотя никто больше не пытается тестировать наш моральный облик Лемом, Эрнст всё равно отвлекается. На мою подругу Дороти. Незадолго до этого он спросил меня прямо: «ты замужем?» я испугалась и честно ответила «да». Честно, потому что 27 июля 2000 года я случайно вышла замуж в городе Гатчина после чего в скорости эмигрировала в США, в результате чего разобраться со своим импульсивным прошлым уже не было возможности и печать в русском паспорте советского образца осталась, а так как никакого другого паспорта у меня нет, то, да, увы но получается, что я замужем. И вот вам, пожалуйста. Дороти, кстати, гораздо более крепко замужем, чем я, но стратегически молчит об этом. Но с этим я буду разбираться потом, а сейчас у меня первоочередные приоритеты: стакан водки, в водке лёд, от которого следует избавиться, чтобы уже можно было наконец-то выпить.

И я вижу чайную ложку за соседним столом. И того, кому она предназначена, но она ему не нужна. Извините, говорю, мужчина, Вам нужна чайная ложка? Мужчина встает, берет ложку, улыбается и говорит, чайную ложку я вам дам, но сначала анекдот. Эту мазу с довеском я знаю. В детстве я собирала марки. Бывало купишь набор в пакетике (самые лучшие были монгольские и кубинские), а там обязательно вложена какая-нибудь дурацкая, с портретом вождя. Только однажды повезло, затесалась марка с Маленьким Вуком. Был такой мультик венгерский, про лисенка Вука. Но это было лишь однажды, а так всё физиономии вождей да «С Днем Пятидесятилетия Октября!»

Пока мужчина рассказывал анекдот про старого еврея, крепко держа ложку, как флажок, Паша с Эрнст пронзительно шептали, чтобы мы приготовились смеяться, так как анекдот с бородой. Анекдота я не поняла, так как сосредоточила всё внимание на ложке. Закончив анекдот про еврея, ужчина вдруг спросил на ломаном русском, «откуда вы из России?»

К тому времени как мы все по очереди пояснили, что мы уже давно не из России и почему, наш внезапный собеседник устроился поудобнее. По мере течения беседы он говорил по-русски всё лучше и лучше, пока не перешел на спорый вильновский говорок.

Я одолжила чайную ложку у Ювала Вальдмана, музыканта, которого в середине двадцатого века вывезли из Львова, с тем чтобы в конце двадцатого века он исполнил партию скрипки для вудиалленовского Everyone Says I Love You. Ювал Вальдман оказался говорлив, как лесной ручей. Что закономерно, так как он прожил и продлжает жить довольно интересную жизнь. Он был из тех людей, которых, чтобы прервать, надо было свершить грубость. А это уже лишнее. Так что Эрнст с Пашей, собравшиеся было провести элегантный вечер с дамами, сникли. Эрнст последовал принципу, «если безобразия нельзя остановить, то к ним надо присоединиться» и втянулся в разговор, чем еще раз доказал свою небывалую практичность. Паша же горевал до последнего, не умея и не желая понимать, как может старый дядя в секунду девальвировать двух молодых привлекательных мужчин. Более всех резвилась Дороти. Вальдман обещал познакомить её с Исааком Перельманом... Так мы и сидели, Паша смотрел на меня, я на Эрнста, Эрнст на Дороти, Дороти на Вальдмана, а музыкант в пространство..

"..Музыкант в лесу, под деревом наигрывает вальс
Он наигрывает вальс, то ласково, то страстно,
Что касается меня, то я опять гляжу на вас,
А вы глядите на него, а он глядит в пространство.."


Мы вышли из дайнера в пять утра. Дороти уже надо было ехать в аэропорт. Я осталась в гостинице одна и, засыпая, думала о марке с Маленьким Вуком и всей иррациональной радости, которую она с собой несла, а так же о том, откуда вообще в этом дайнере взялась водка.


Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in