Previous Entry Share Next Entry
Культура на пенсии.
blumenfeld
natasha_laurel
Всю прошлую неделю смотрела кусочками фильм Росселлини, Рим Открытый Город (1945).




Фильм, который принято считать началом итальянского неореализма. Смотрела и вспоминала как мы собрались как-то высоколобой своей компанией для просмотра Иль Гатопардо Висконти. Перед просмотром мы важно прохаживались по патио с бокалами красного вина, кряхтели и приговаривали, неореализм, кха-кха. И не было на нас, интеллектуалов, ни единой души, что взяла бы вежливо под локоток и сказала б тихо, что, к тому времени как Висконти снимал Иль Гатопардо (1963), неореализм уже закончился. Он был столь же могущественнен, сколь и краток, как вздох.

Благодаря советскому кино я не в силах оценить весь масштаб итальянского неореализма. И не потому что я обделена. Как раз наоборот. Неореализм почитают за то, что он вывел на первый план жизнь простых людей и их эмоции. Но в СССР про других и не снимали. И потом, я читала Гоголя, «Шинель» и до сих пор помню, что хотел сказать автор. Неорелисты снимали не в павильонах, а на месте проишествия, без спецэффектов. Но в СССР и не было павильонов, не говоря уже о спецэффектах. Для мирового кинематографа, в котором торжествовал Голливуд, итальянский неореализм стал прорывом. Показал киноискусству новый путь, по которому оно до сих пор идет. Или, во всяком случае, старается. А вот американских киноведов по сей день удивляет, как такое мощное явление, как неореализм мог зародиться в стране, которая до этого не подавала никаких надежд в кинематографе. Смешно, конечно, но не опускаться же по этому поводу до обсуждения засилья американского кино. Да, не подавала. Но не потому что не могла, а потому что не считала нужным.


Культура на пенсии.


Вы приедьте в Италию, нет, вы приедьте и своими глазами посмотрите на неспешность полуденного кофепития в засилье памятников архитектуры и вы поймете, что это культура на пенсии, а еще правильнее сказать, на выслуге. После Ренессанса у Италии отпала всякая необходимость доказывать что-либо, когда-либо и кому-либо (включая самое себя). Наоборот, любое движение расценивается теперь как досадная суета. Пока человечество кружится вокруг песочницы, снова и снова изобретая велосипед, нация предается созерцанию.

Только война – кстати, то что любая война есть ни что иное, как результат того, что количество молодых, половозрелых мужчин, достигло критической массы по сей день для меня является самым убедительным аргументом. Так вот, только война как будто бы заставила Италию подняться и повторить вкратце всё то, что уже было ею сказано и понято задолго до.
Так возник итальянский неореализм. Казалось бы, что произошло? Стали снимать фильмы про то, как живут люди. И как они чувствуют. Если действие происходит в Риме, то снимают в Риме. Что случилось то?

А что случилось, когда Микеланжело выставил Давида? Давида, в котором, между прочим, многого не хватало: головы Голиафа, меча, улыбки победителя. Было вообще непонятно, что это Давид. Но на фоне бесформенных святых с длинными как плети руками это простое и естественное человеческое подобие так поразило очевидцев, что восторг их докатился до наших дней.

Так в чём дело-то? Что нужно, чтобы появился шедевр? Чтобы количество произведенной посредственности достигло критической массы? И в чем природа гения? В том чтобы масштаб гинения умов достиг того уровня, что когда кто-то говорит , что А это А, а Б это Б оно уже звучит как откровение?

***

Завожу машину, по NPR идёт интервью с Клинтом Иствудом, послушать подкаст. рассказывает как к нему в руки попал сценарий Dirty Harry. По рекоммендации от Пола Ньюмана. Ньюман сказал,
- Передайте Иствуду, что есть отличный сценарий.
- А сам-то Пол чего ж не возьмется?
- Опасается политических последствий.

Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in

No account? Create an account