Natasha Laurel (natasha_laurel) wrote,
Natasha Laurel
natasha_laurel

Categories:

Стамбул внезапно.

А вы, кстати, совершенно напрасно смеялись про Ташкент. Вот, например, в прошлом году, во время визита в Петербург и Москву, последний вечер в Северной Столице, мы провели в ресторане Эль Торро на Невском проспекте.

Мы коротали три часа перед ночным на Москву за бутылочкой ируканского, в компании моего старинного приятеля и благородного дона, Дэна Симонова, у которого я еще помню как одалживала пылесос в общежитии на Обводном Канале. Дэн уговаривал нас посетить Стамбул.

  
собственно, процесс уговора.. Мы пили, ели, кивали и...



«...Вставало теплое солнце. Туманная завеса редела. Налево проступили такие
же, как туман, голубоватые, легкие очертания Стамбула - минареты, висящий
в воздухе купол Айи Софии, парная ей мечеть Сулеймана, пирамидальные
тополя, квадратные башни древней Византии. У мокрых перил разговаривали:
- Ах, какая красота, Ваня, да посмотри же.
- Совсем как на папиросной коробке, даже узнать можно.
- Вот тебе и Царьград. Здравствуйте. Прибыли.
- А хорошо полумесяц-то этот сшибить, да - крест... Эх, проворонили...
- Ничего. Подождем. От нас не уйдет.
- А говорят - турки все-таки страшная сволочь.
- Совершенно наоборот - благороднейшая нация.
- И напьемся же мы, господа, сегодня...»

Алексей Толстой. Похождения Невзорова или Ибикус. (Здесь и далее)



Да, мы подорвались и поехали в Стамбул. Поменяли свои билеты, Москва – Сан Франциско на более позднюю дату и купили новые Москва – Стамбул – Москва. Более того, мы еще совратили на поездку двух моих московских друзей. 


В Стамбул, помимо природного авантюризма и убедительных Дэновых выводов, меня влекла романтика белой эмиграции подогретая походом на моно-спектакль про Александра Вертинского, в петербургском трактире Бродячая Собака.


"...Катер подошел к длинным мосткам. На них лежали горы багажа, суетились люди в фесках, оживленно разговаривали повеселевшие эмигранты. Приехали! Неподалеку на берегу ярко светились окна шашлычной.
- Господа! - взволнованно крикнул какой-то длинный человек, шагая через
чемоданы, - а какая у них здесь водка, какие шашлыки! Багаж завтра разберем - айда закусывать!
Семен Иванович сошел на берег, потянул носом и вдруг вытянулся на жилистых ножках. Неожиданно, совсем бы и не к месту, охватила его сумасшедшая радость, - и он крепко сжал кулачки, как прежде бывало...."



старый Стамбул на стенах нашей гостиницы.


3 апреля 1919 года, после падения Одессы пароход русских эмигрантов прибыл к Принцевым Островам. Эмигрантов высадили, они расселились и принялись ждать пропусков в Стамбул. На Принцевых островах мы тоже побывали, (это сорок минут от Стамбула на катере) купались в Мраморном море, наблюдали закат и отбивались от бойких рестораторов, что хватаются за полы пиджака и волочатся за тобой по асфальту, разжимая пальцы лишь в тот момент, когда ты достигаешь установленной точки, в которой начинается территория следующей едальни. В какой-то момент мы сдались. Выбрав лучший столик и рассевшись, быстро определились с блюдами и перешли к карте вин.
- Желаете красного? – предупредительно интересовался официант
- Нет...

Едва услышав нет, официант скрылся из виду и появился с откупореной бутылкой. Мы так и остались сидеть, открыв рты, готовые справляться  об ассортименте белого. Оказалось - пустое. Румяный и довольный своим дедуктивным методом, официант уже  разливал нам белое..



Причал Принцевых Островов.



"....Рядовой эмигрант разместился внизу у моря, в деревянных домишках и
гостиницах, над шашлычными заведениями, среди неизъяснимого количества
клопов.
Клопы здесь были не то что какие-нибудь русские - вялые и сонные. Клоп
на острове Халки был анатолийский, крупное, бодрое животное. Он не смотрел
- ночь ли, день, была бы подходящая пища. Едва только эмигрант ложился на
постель, - клоп дождем кидался на него с потолка, лез из щелей, изо всех
стен. Эмигрант стискивал зубы, терпел. Нет. По ночам можно было видеть,
как на улицу или на лужок выскакивает встрепанный человек в нижнем белье и
чешется под “огромными звездами, видавшими в этих местах и аргонавтов и
Одиссея..."



 


"...Семен Иванович бойко откланивался и протискивался сквозь толпу до
небольшой площадки. Здесь, на куче щебня, поросшего пыльной травкой, -
остатка от греческого погрома четырнадцатого года, - играла шарманка.
Пестрая, в зеркалах, с колокольчиками и лентами, шарманка эта дудела, и
свистела, и позванивала над суетливым поселком, над тихим морем, всегда
одно и то же: "Вите, виге, Венизелос" - утверждая, назло всему Исламу,
греческое влияние на Мраморном море и в обоих проливах...."


Незадолго до спонтанного отъезда в Стамбул я побывала в Киеве. Софийский Собор меня совершенно покорил. Я тогда еще не знала, что через пару недель меня занесет в Царьград. И я увижу самую первую Софию. Заказанная в 532 Р.Х. императором Юстинианом, она побывала оплотом христианства, потом православия и, после падения Византии, мечетью. С 1935 года это музей.  Теперь на стенах и куполах византийские росписи соседствуют  с мусульманской вязью.




 



"...Стоя у фонарного столба, Невзоров с отвращением
поглядывал из-за полуопущенных век на человеческий сброд, идущий из Перу в
Стамбул через мост и из Стамбула в Перу, толпящийся у меняльных лавок и
лотков, у остановок трамвая. Солнце жгло, ветер нес мусор по корявой
мостовой, скрипели пристани, барки и лодки на набережной. Постыло.
"Паразиты, - думал Семен Иванович, - жулье, ни одной порядочной
личности... Керосином облить, сжечь вас всех вместе с городом, а еще -
цивилизация..." Греки, армяне, итальянцы, левантинцы
шныряли мимо, жмурясь и отплевываясь от пыли. Турки не попадались потому,
что турок вообще было мало в те времена в Константинополе..."



Сейчас, конечно, всё иначе.







Больше половины жителей Стамбула задействовано в ресторанном бизнесе. Половина из этой половины трудятся в ресторанах на Галата мосту, вернее, под мостом, том самом, на котором с таким отвращением стоит дух вышеупомянутого «белого» эмигранта, Семена Ивановича Невзорова. В целом потомков белой эмиграции видно не было, в связи с чем даже произошел забавный инциндент.



В фойе (ах, какое слово) нашей гостиницы лежала газета. На последнем развороте помещалась статья о юбилее русского ресторана. Между строк заказной статьи мне мерещились канделябры и рояль. "Не то играли танго, не то старинные вальсы." Весь день я уговаривала Шуру пойти туда. Там бывал весь цвет белой эмиграции, там пел Вертинский, голосила я, заламывая руки. Выцыганив согласие, я засеменила в фойе гостиницы, уточнить в газете адрес. Газеты нигде не было. Я просила полового о содействии, суля барыши. Газета исчезла, необратимо, как исчезают все вчерашние газеты. Название ресторана я не запомнила. Зато непредвиденные сложности раззадорили Грубого Шуру. Мы начали шерстить справочники на предмет «международной кухни в Стамбуле». Единственный русский ресторан мы нашли, но гуггл отказывался видеть заветное место на карте. Тогда мы позвонили в ресторан и объяснили ситуацию. Нам сказали, что за нами придут (!) Мы спустились в фойе и стали ждать. Прошло полчаса. Вскрылось, что официант приходил, но не нашел нас. Сейчас придет еще раз.

Мы шли за официантом по шумной улице. Стамбул гудел. Город переливался брильянтовыми огнями. Доносились слабые звонки трамваев. Отовсюду неслась музыка, в открытых окнах кафе мелькали лица, всё курилось, разливалось и хохоталось. Проследовав за официантом через коридор галдящих заведений, мы прошли в любезно распахнутую дверь, на залитую светом лестницу, где когда-то роняли соболиные манто... и очутились в кромешной тишине.

В ресторане не было никого. НИКОГО. Мы заказали пельмени с водкой и супу. В течение часа в заведении не появилось ни души. Расплатившись, мы вышли в пестрящий криками ночной Стамбул.




"...Меня на Принкипо (остров рядом с Халки) обчистили русские. Маленький
притончик организовал, совсем невинный, без девочек; знаешь, думаю,
аристократов полон остров, надо - благородно. У стола в "железку" - цвет Петербурга. Меха, брильянты. Как они эти штуки через большевиков провезли - до сих пор не понимаю. Говорят, некоторые в задницу себе заколачивали каратов по сто. Подаю беленькое винцо, крюшончик. Мило, томно. Представь - двадцать пять процентов шулеров оказалось. Я весь идеализм потерял. Почему же у тебя нет денег, скотина?
- Обокраден, избит, видишь - синяки.
- Жаль, - сказал Ртищев раздумчиво, - у меня план - снять лавчонку на
этой улице, открыть "железку" <....> Ураганная деятельность Ртищева преодолела все препятствия. Напротив гостиницы "Сладость Востока" была арендована у больного грека Синопли запущенная кофейня, где мухи давно засидели окна, пыль покрыла медную посуду и самого грека, целые дни дремавшего за прилавком. Вывеска старого грека оставалась, но в окне был приклеен рукописный плакат: "ЗАЙДИ И ПРИЯТНО УДИВИШЬСЯ.."






 
современная версия.


После фиаско с русским рестораном мы перешли на подножную пищу. В начале сентября в Стамбуле фрукты сладкие, сочные и податливые, как женщины.

 



"...Мгновенно и ослепительно открылась перед Семеном Ивановичем
перспектива. Тяжело дыша, он встал, вонзил ногти Ртищеву в плечи:
- Нашел. Это будет - гвоздь. Завтра к нам повалит вся Галата.
- Ты с ума сошел?
- Тараканьи бега. - Семен Иванович схватил стакан и накрыл им обоих
тараканов. - Этого оккупационные власти не предвидели. Это законно. Это
ново. Это азартно.
Ртищев смотрел на него ошеломленный. Затем засопел, припал к Семену
Ивановичу и стал целовать его в пылающий череп.
- Граф, ты гений. Граф, мы спасены. Сто тысяч турецких фунтов предложи
отступного, - плюну в лицо! Ведь это же миллионное предприятие!.."




Культурная программа со времен белой эмиграции заметно обмельчала. Мне, правда, повезло, в Стамбуле гостила выставка грузинского художника Пиросмани.   Его имя известно не очень, а картины известны всем.  Вернее, репродукции его картин.  Этикетки с ними  украшают чуть ли не все бутылки с грузинским вином.




Ну вот, я же говорила, что знаете.   Он прожил недолгую и трагичную жизнь, а теперь вот, пожалуйста, выставка  его идет  в Стамбуле, все винные бутылки им обклеены.  А еще песня "Миллион Алых Роз"  это про Пиросмани.   А вот актриса, которую он любил, та, что любила цветы.




В самолете, по пути в Москву  перечитывала Ибикус. Если не читали -  обязательно.. любимая, кстати,  книга Грубого Шуры. :)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 14 comments