Previous Entry Share Next Entry
М.О. Чудакова. Подробно.
blumenfeld
natasha_laurel

В ночь с четверга на пятницу у меня случилась страшная бессонница, я маялась вдоль кухни, до шести утра. Заснула еле-еле, еле-еле продрала глаза к одиннадцати и потянулась к телефону. В одном из сообщений спрашивали, иду ли я на Чудакову. При том, таким тоном, как будто всё давно решено. А я даже ничего не знаю.

Короче, только к половине четвертого я, наконец, выяснила, что лекция литературоведа Мариэтты Омаровны Чудаковой состоится на кафдре славистики, в Стэнфорде в четыре часа. Через тридцать минут, короче. Я успела бросить только в сумку лаптоп и побежать. Вообще, я вам скажу, прописалась я в этой квартике. Меня теперь отсюда паяльной лампой не выжжешь. Откуда еще, узнав в последний момент о самых важных событиях, я успею элегантно домчать за десять минут?

Рассказываю вам про трёх писателей, о которых узнала вчера на лекции Чудаковой. Лекция так и называлась «Три Неизвестных Русских Писателя".




Стараюсь изо всех сил сохранить её язык. Всё, что выделенным шрифтом – то что успела записать за Чудаковой слово в слово. Где стоят вопросы в скобках (?) значит я не уверена в точности инфо.

Перед началом лекции Мариэтта Омаровна предупредила нас, что мы совершенно точно никогда не слышали этих трёх имени, и чтобы мы не тушевались, ибо оно не стого, что мы плохо осведомлены, а потому что имена эти действительно никому не известны в силу объективных причин.



Мариэтта Омаровна начала с Барканова про которого сама она узнала от издательства, выпускающего в этом году юбилейное издание Гоголя. Дело было так: издатель спросил М.О., говорит ли ей о чём имя Барканова? Его произведение издательство хочет включить в трёхтомник (?). М.О. оветила, что нет, не говорит и попросила две недели на следствие. И через две недели знала уже об этой затерянной судьбе порядочно.

Так вот, в 1927 году Барканов написал повесть-стилизацию «О том, как помирились Иван Иваночи с Иваном Никифировичем.»

Ту самую, что хотят включить в юбилейное издание Гоголя. Это была стилизация высочайшего уровня. И, самое поразительное, что в гос издате это произведение встретили весьма благодушно. Более всего поражала косо расположенная подпись критика Бескина, «Вещь эту безусловно надо напечатаь», который вообще ни о ком в жизни доброго слова не сказал.

Рецензия журналиста Красильников «с редким для тогдашней критика удовольствием»: « донося друг на друга оба [Иван Иваныч и Иван Никифорыч]попадают в тюрьму и наконец осоветившись осознают, что оба они жертвы советчины и ссориться им не из-за чего...»

Что касется благодушной критики такого произведения в 1927 году, то она как раз вполне объяснима и оправдана. В 20-х годах еще продолжалась жесткая борьба за власть, так что у советов просто руки не доходили до искусства, отчего художественная жизнь пребывала в небывалой пестроте. Культурные гайки начали затрагивать в тридцатых. .

Что касается писателя Барканова, то на этой небывало удачной повести его творческий путь заканичивается. Он выпустил сборник рассказов в начале-середине 20-х (???) и одну книгу в 30-м, а потом след его теряется. В том же 30-м году Барканов был уволен с работы, о чем свидетельствует документ за подписью Комиссии по Чистке. После чего след его навсегда теряется.

Второе имя, которое нам ни о чём не говорит: Митрофанов, написавший повесть с необычным для нашей названием «Июнь-Июль». Ремарка М.О. , которую я нахожу важной.

Вот здесь я нашла краткое упоминание о Митрофанове и об его повести: Письма Ф.И. Панферова Сталину. www.stalinism.ru http://stalinism.ru/collect/panferov_pisma.htm

Митрофанов явился миру отпрыском вечно непросыхающего сапожника и его сожительницы, женщины легкого поведения. В принципе, он долже был дать фору Полиграфу Полиграфовичу, однако, каким-то неведомым чудом обнаружил нобыкновенное чутье к литературе. В 30-х он служил редакторов в журнале «Красная Новь». Бабель, в беседе с Боровым, которую, судя по всему, Боровой записывал охарактеризовал его так: «он у них сидит на прозе но к сожалению ничего не решает. Что жаль, так как это человек с удивительным чутьем и безупречным вкусом. /здесь М.О. обращает наше внимание, что это говорит Бабель/ А как он умеет просмотреть ткань литературы..... я его боюсь....»

Потом М.О. зачитывала куски его критики. Ребята, это язык «Истории Одного Города» если не еще более беспощадный. Помимо критчиеских работ и повести «Июнь-Июль» у Митрофанова есть роман «Северянка», на который Платонов написал удивитильно благоприятную рецензию. Вот тут М.О. сделала отступление о Платонове в принципе и о разнице Платонова писателя и Платонова критика, у которого, - мы должны держат в уме - в лагере сидит пятнадцатилетний сын. И отступление выливается в монолог о тридцатых годах, выжимку которого я запостила вчера, монолог очень подробный и .. очень... пронзительный что ли, который я тут приводить не берусь.

Я не знаю, где достать эти произведения, особенно критику, но выясню и, если кому интересно, расскажу.

А вот имя третьего писателя на самом деле относительно известно.

Георгий Геориевич Демидов. Изобретатель и физик, отсидевший двойной срок на Колыме. Вместо досочного освобождения, которое ему обещали в случае, если он изобретет способ восстанвливать перегоревшие лампочки, (он изобрел), Демидову дали еще десять лет, за фразу: «Колыма это освенцим без печей.» Рассказ Шаламова «Житие Интеллигента Кипреева» написан с Демидова. Шаламов и Демидов познакомились на Колыме. Шаламов, правда, выйдя из лагеря был совершенно уверен, что Демидов погиб. Когда обнаружилось, что Девидов жив, между ними завязалась переписка, которая вошла в собрание сочинений Шаламова ( шеститомник ??) Выйдя через четырнадыать лет , из лагеря, Демидов сам начал писать.

Здесь М.О. сделала подробное остутпление о том, как литературные споры 30-х годов в СССР велись не на страницах журналов, а в письмах зэков и отражают то «какой наша литература могла бы быть в XX веке.»

В 80-ом (!) году все рукописи Демидова были изъяты. В 1986, посмотрев «Покаяние», Демидов сказал дочери: «ну вот, наверное можно начать просить мои рукописи обратно». В 1987 Демидов умер. Рукописи просила его дочь. Напечатан первый том.

Я отключаю комментарии, отчасти потому что я не успела стилистически оформить текст, (т.е. чётко оформить свои мысли) Тороплюсь выдать фактическую информацию тем, кого она может заинтересовать.


Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in

No account? Create an account