Previous Entry Share Next Entry
Сальса в Берлине
blumenfeld
natasha_laurel
Сальса в Берлине.


Ммм....

Сальса клуб в который отправились Ляська и Грубый Шура назывался Гавана-Клуб.

Что до меня, то любому "Гавана-Клубу" я предпочту нейтральное заведение, где в один из дней недели привечают сальсер. Это потому что я всегда заранее знаю, что посещение любого «Клуб-Гавана» в Старом Свете неизменно обратит меня к творчеству Татьяны Толстой.


"В зиянии отвалившейся двери предстал странный человек. На голове у него была новенькая погранично-китайская ушанка со спущенными ушами, с антикварно-красноармейской звездочкой во лбу. В проемах между ушами проглядывало смугло-иудейское лицо из серии выехавших в 1972 году от греха подальше. Одет пришелец был в черное пальто с подкладными ватными плечами, -
такие продавались в комиссионке на Дорогомиловском рынке, три рубля штука: магазины затоварились ими еще в начале пятидесятых. Пальто было застегнуто на одну пуговицу ниже пупа; за пазухой виднелась беспошлинная бутыль с виски "Джонни Уокер" - пластмассовая, удобно изогнутая по форме мужской груди; пальто доходило до полу, но при ходьбе приоткрывало шнурованные до колен
ботинки на рифленой, непромокаемой альпийской подошве. "Don't I look like a genuine Russian moujik?!" - весело вскричал незнакомец.
Удивительный человек оказался американским писателем, совершенно мне не известным, знавшим три слова по-русски и на этом основании решившим проникнуть в страну сибирских сугробов, остроумно притворившись русским пьяницей, чей облик он не только изучал. расспрашивая очевидцев, но даже съездил на Брайтон-Бич, чтобы наблюдать натуру in vivo. Аккуратные отрепья, скопированные
им с какойто этнографической картинки и теплый индивидуальный алкоголь в непорванном внутреннем кармане должны были по его хитрому плану, отвести глаза местному населению и обеспечить инкогнито."



В Новом Свете я, правда, клуб «Гавана» тоже обойду стороной, но уже совсем по другим причинам.

Лясю с ГШ в берлинском "Гавана-Клубе" тоже ждали аккуратные отрепья с этнографической репродукции, но выбирать им было не из чего, а «Клуб Гавана» был порекомендован бывалыми с тематического сальса-сайта. А больше они все равно никого и ничего в Берлине не знали. Самой большой ошибкой было явиться в клуб в районе полуночи «как приличные». «Как приличные» они сели за барной стойкой, чтобы не кидаться сразу на танцпол, обнаржуивая тем самым свое нетерпение. Стараниями диджея, игравшего меренгу за меренгой, нетерпение сдерживалось успешно. Меренга в сальса клубе служит антрактом для сальсер, ну а для wannabes и случайно забредших личностей долгожданным шансом потоптать танцпол.

У края бара сидела одинокая прекрасная блондинка в красном платье и алых шпильках. Круг взволнованных по ее поводу мужчин уже превратился в плотное кольцо метеоритной пыли. Их стойкий интерес помещал красавицу в блокаду, так как ни один элемент уже не находил в себе решимости отделиться от плотной массы интересующихся на встречу блондинке, но никто и не желал покидать место действия. Затягивающиеся ожидание укрепляло блокадное кольцо. Теперь надежда была лишь на вновьприбывшего наглеца, который прорубился бы через блокаду силой своего неведения.

Меренги тем временем плавно перетекли в реггетон.. Ляся опешила, так как сработали ее калифорнийские рефлексы. Они подсказывали, что что до конца празднества осталось 15 минут. В Калифорнии реггетон подают так, как подают кофе в хороших домах Лондона и Парижа, – когда дают гостям понять, что вечер близится к концу.

Однако, реггетон затягивался. Более того, пустующий было танцпол вдруг заполнился восхищенными людьми. Их лица выражали полное довольство; они веселились от души, а не заполняли временное пространство в ожидании сальсы. Было совершенно ясно, что, - по выражению ГШ -, шёл полный охмуреж.

Ляся подумала, что, может таки они пришли в неправильное место? Но нет, предметы интерьера свидетельствовали об обратном. На стене красовался большой плакат «Сальса По Пятницам!» и три восклицательных знака.

Постепенно до Ляськи дошло, что сальса в Берлине – увеселение полуденное, ну вроде как макраме там, городки.. В девять часов – отбой и начинается увеселение для старших: реггетончик. А сальса - это вроде как для юных зрителей.

Потоптавшись маленько, Ляся и Грубый Шура вышли на улицу. Они решили прогуляться по Постдамерштрассе и, когда уже начал накрапывать дождь, принялись ловить такси. И когда они его уже почти поймали, Ляся вдруг увидела как за затемленными окнами одного из заведений ритмично движутся фигуры. фигуры.
- Погоди-ка – остановила она Шуру и они подтянулись к заведению. Заведение было рестораном и называлось «Андроникус». Кажется.. Или нечто этому имени созвучное.


В полутемном прокуренном зале все столы были заняты греками. Греки гужевались, отмечали конец рабочей недели. На сцене пел полнометражный ансамбль в стиле Туапсе 87. Носатый эллин в длинном волнистом парике играл на гитаре и пел в микрофон. Ударник бил в литавры что было мочи, «и конечно ионика..» Не хватало только кефары.

Ляся с ГШ примостились у бара.
- Что будем пить? – спросил ГШ
- Метаксу! – неожиданно для себя вдруг выкрикнула Ляська. Это слово любезно выплыло из пассива памяти в ответ на внезапно возникший посреди Постдамерштрассе греческий антураж.

Хлопнув по метаксе, Ляся и ГШ пришли в такое волнение, как если бы зарядились коктейлем ястребок. Они вышли на середину зала и пустились в пляс. И получалось это у них прелестнейше. И дело даже не в метаксе. А в том, что ... мммм... как бы это сказать. Вообщем, в обычной жизни Ляся танцует сальсу, а Грубый Шура танцует свинг. А вместе у них получается и не сальса и не свинг, а такой какой-то фьюжн. И лучше всего это у них получается под всякую не-сальса-и-не-свинг, а постороннюю, (но непременно чтоб красивую) музыку, а особенно хорошо подо всякие лезгинки и сиртаки.

И так вот они танцевали под ностальгическе напевы греческих иммигрантов, а иммигранты осыпали их кружевными бумажными снежинками. При ближайшем рассмотрении снежинки оказались подставочками для пива и метаксы.

Песни у греческих имигрантов длинные, каждая минут по двадцать. На следующую композицию на танцпол медленно и уверенно вышел очень толстый грек. К нему сразу же присоединился еще один и женщина в толстых очках в роговой оправе. С большим достоинством они продемонстрировали своё греческое танцевальное наследие. Поводив журавликами хоровод, оба грека преклонили колено и чело, принявшись мерно хлопать в такт, покуда гречанка в толстых очках фланировала вокруг, символизируя собой свободу женщин Востока, Средиземноморья и Прикарпатья в иммиграции. Получалось очень убедительно и почти как в к/ф Мимино.




Когда Ляська и Грубый Шура вышли из кафе не Пострамерштрассе, дождь уже стоял стеной. Это был какой-то неслыханный дождь. А Шура босиком и в закатанных брюках, как рыбак на холсте Пиросмани бегал по Постдамерштрассе, по колено в воде и ловил зеленоглазое такси. Оно увезло их туда, где все счастливы. Всегда.
Tags:

  • 1

Ай маладца!

Ай спасибки аффтору, - вот чесслово, - как сам на танцполе побывал. Ноги так сами в пляс и просюцца, под все эти умца-умца и ча-ча-ча...
Камрад, пеши исчо!!!

Может, они не в том зале тусовались? Их же там несколько: 3 или 4...
В прошлом году там первая вечеринка сальса-фестиваля была, так Натинатсен тоже там сальсы не нашла, потусовалась чуть-чуть и ушла. А мы всю эту же ночь в том же клубе сальсу плясали :)

А вообще, получаю большое удовольствие от чтения про эту парочку :))

ой! точно! я чет даже не сассоциировала! там сальса в подвал упрятана, а реггетон на первом уровне, сразу у входа. звуков сальсы не слыхать совсем.

С таким танцевальным background-ом, по Лясе и Шуре плачет Cellspace :)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account